Душевные отрывки из сказок со смыслом

Душевные отрывки из сказок со смыслом

Бывает, что детские сказки наполнены гораздо большим смыслом, чем кажется. Их можно перечитывать много раз, и каждый раз находить что-то новое и еще более глубокое.

Марджери Уильямс «Вельветовый Кролик»

— Ты только тогда становишься Настоящим, — внушала Вельветовому Кролику мудрая старая Кожаная Лошадь, — если кто-то долго-долго любит тебя. Не просто играет с тобой, а ДЕЙСТВИТЕЛЬНО любит.
— А это больно? — спросил Кролик.
— Иногда, — ответила Кожаная Лошадь, потому что всегда говорила только правду. — Но если ты Настоящий, ты готов стерпеть боль.
— А как это происходит? Раз и готово, словно тебя завели ключиком, или постепенно?
— Постепенно, — сказала Кожаная Лошадь. — Ты же становишься Настоящим. На это требуется много времени. Поэтому-то это так редко происходит с теми, кто запросто ссорится, несговорчив или требует к себе особого отношения. Обычно бывает так к тому времени, когда ты становишься Настоящим, у тебя уже потертая шерсть, вываливаются глаза, болтаются конечности, и вообще у тебя очень жалкий вид. Но это не будет иметь ровным счетом никакого значения, потому что тот, кто стал Настоящим, не может быть безобразным. Разве что в глазах тех, кто ничего не смыслит.

М/ф «Зимняя сказка»

— Что ты здесь делаешь? — спросил Медвежонок.
— Жду, когда ты выздоровеешь, — ответил Ёжик.
— Долго?
— Всю зиму. Я, как узнал, что ты объелся снегом — сразу перетащил все свои припасы к тебе…
— И всю зиму ты сидел возле меня на табуретке?
— Да, я поил тебя еловым отваром и прикладывал к животу сушёную травку…
— Не помню, — сказал Медвежонок.
— Еще бы! — вздохнул Ёжик. — Ты всю зиму говорил, что ты — снежинка. Я так боялся, что ты растаешь к весне…

Сергей Козлов, «Ежик в тумане»

Так было каждый вечер в эту ясную холодную осень. И каждый вечер Ежик с Медвежонком собирались то у Ежика, то у Медвежонка и о чем-нибудь говорили. Вот и сегодня Ежик сказал Медвежонку:
— Как все-таки хорошо, что мы друг у друга есть!
Медвежонок кивнул.
— Ты только представь себе: меня нет, ты сидишь один и поговорить не с кем.
— А ты где?
— А меня нет.
— Так не бывает, – сказал Медвежонок.
— Я тоже так думаю, – сказал Ежик. – Но вдруг вот – меня совсем нет. Ты один. Ну что ты будешь делать?
— Пойду к тебе.
— Куда?
— Как – куда? Домой. Приду и скажу: «Ну что ж ты не пришел, Ежик?» А ты скажешь…
— Вот глупый! Что же я скажу, если меня нет?
— Если нет дома, значит, ты пошел ко мне. Прибегу домой. А-а, ты здесь! И начну…
— Что?
— Ругать!
— За что?
— Как за что? За то, что не сделал, как договорились.
— А как договорились?
— Откуда я знаю? Но ты должен быть или у меня, или у себя дома.
— Но меня же совсем нет. Понимаешь?
— Тогда ты пошел куда-нибудь и еще не вернулся. Я побегу, обшарю весь лес и тебя найду!
— Ты все уже обшарил, – сказал Ежик. – И не нашел.
— Побегу в соседний лес!
— И там нет.
— Переверну все вверх дном, и ты отыщешься!
— Нет меня. Нигде нет.
— Тогда, тогда… Тогда я выбегу в поле, – сказал Медвежонок. – И закричу: «Е-е-е-жи-и-и-к!», и ты услышишь и закричишь: «Медвежоно-о-о-к!..» Вот.
— Нет, – сказал Ежик. – Меня ни капельки нет. Понимаешь?
— Что ты ко мне пристал? – рассердился Медвежонок. – Если тебя нет, то и меня нет. Понял?…

Старый гусь.

Старый гусь.

Сказка для детей от 2 до 6 Рекомендуемая к прочтению.

(Лиляк Эдуард)

Старый гусь. Сказка  для детей от 2 до 6  Рекомендуемая к прочтению.( Лиляк Эдуард)

В одной маленькой стране жила одинокая молодая девушка. Жила она  в маленьком домике, и была очень бедная и  что бы прокормится, работала целый день на огороде. Она жила одна и ни кого у неё не было, кроме старого гуся, гусь был настолько старый, что даже она не знала, сколько ему лет. В горе и в радости, её старый любимый гусь, всегда был рядом, они понимали друг друга и любили.  Кроватью ему служила большая  корзинка, которая стояла у печки, а на дне лежал кусок старого одеяла. И когда наступала ночь, старый гусь с удовольствием залезал в свою корзинку и  засыпал до утра. Гусь был старый и очень умный, когда ночь побеждала день, они садились вместе у печки, и хозяйка разговаривала с ним, гусь слушал, и  казалось, он всё понимал, что  она говорила. Соседи не раз говорил, что пора из старого гуся сделать обед, но молодая хозяйка думала совсем другое. Я буду, сыта всего неделю, а потом опять наступят голодные дни, а рядом со мной не будем моего друга и я останусь совсем одна. А вместе нам легче пережить все трудности. Когда хозяйке было очень тяжело, её старый гусь старался развеселить её, расправлял крылья, наклонял голову или ходил, переваливаясь с боку на бок, как важный король и  кланялся своим придворным. Хозяйка его так любила, что порой отдавала ему последнее из еды, старый гусь это понимал и отвечал ей своей любовью и благодарностью. Хозяйка подвязала гусю алую ленточку с маленьким серебряным колокольчиком, динь-динь-динь раздавался звон колокольчика, когда гусь ходил по двору, динь-динь-динь я рядом как бы говорил её старый гусь, и хозяйка чувствовала, что она не одинока и у неё есть преданный и любимый друг.  
Но, как-то ночью хозяйке приснился сон, её старый гусь говорил ей человеческим голосом –« настало тяжёлое время, ты должна меня съесть, я уже старый и тебе станет легче ». Хозяйка проснулась и увидела, что её гусь стоит около её кровати и на неё смотрит. Она подошла к нему, обняла и сказала – « сейчас мне приснился страшный сон и я тебе ни когда не съем, как бы мне не было тяжело, ты у меня единственный верный друг, и я тебя ни когда не предам. Гусь положил ей голову на плечо, и так они просидели до утра. Взошло утреннее солнце, и наступил день, и как всегда хозяйка работала на огороде, а гусь ходил рядом, звеня своим колокольчиком. Но, на следующую ночь хозяйке опять приснился сон, где её гусь опять говорил человеческим голосом. « Я завтра улечу в страну счастливых гусей, где всегда светит солнце, много зелёной сочной травы и большое озеро с чистой хрустальной водой. Когда я умру, похорони меня под яблоней, у калитки, но перед этим обязательно посмотри, что у меня внутри для тебя, когда это принесёт тебе счастье, то я буду так же счастлив в своей стране счастливых гусей». Хозяйка опять проснулась среди ночи, в окно светила яркая луна, а её гусь, не спал в своей старой корзинке, а как и вчера, стоял у её кровати и смотрел на неё. Хозяйка подошла к нему, обняла крепко, заплакала  и сказала, ты мне опять приснился, ты не умрёшь, потому, что я тебя очень люблю. И ей опять показалось, что её гусь всё понимает. Утром хозяйка пошла в огород, а гусь как всегда ходил по двору бодрый и весёлый, звеня своим  серебряным колокольчиком на алой ленточке. Работая в огороде, хозяйка обратила внимание, что не слышно звона колокольчика и пошла его искать. Её старый гусь лежал, раскинув крылья, как будто улетал в свою счастливую гусиную страну счастья. Она подошла  ближе и увидела, что её любимый гусь умер. Ей трудно было признать, что её лучшего друга больше нет и сны её говорили правду. А гусь  все понимал и был действительно говорящий, но говорил только ночью. Хозяйка уже хотела похоронить гуся под яблоней, как просил её гусь, но вспомнила, что он её просил. И внутри у него оказалось маленькое золотое колечко с зелёным камешком и несколько монет.  Похоронила его под яблоней у калитки, как просил её гусь, а на ветку завязала его алую ленточку с серебреным колокольчиком. Хозяйка всё время горевала по своему любимому гусю, и каждый день подвязывала на дерево ленточки и колокольчики. И со временем дерево стало выделятся своей необычностью, на ветру колокольчики переливались малиновым звоном, а разноцветные ленточки качались в такт мелодии колокольчиков. 
 Колечко оказалось ей в самую пору, а на монеты она купила себе новое платье и в этом платье она выглядела очень красивой. 
 И как-то раз, мимо проезжали король и королева этой страны, они услышали звон колокольчиков  и увидели странное дерево в разноцветных ленточках, их это так удивило, что за обедом они сказали это своему сыну. Мы сегодня видели музыкальное дерево, которое играло очень нежную мелодию, а на  ветках были разноцветные ленты, и это было так красиво и необычно, что мы хотим, что бы и ты посмотрел это чудо. Ему так сильно  захотелось увидеть это дерево, что он тут же отправился в путь. Подъезжая, он  увидел красивое дерево и услышал переливающею мелодию серебряных колокольчиков.  Подойдя к дереву, он увидел красивую молодую девушку, в красивом платье, которая привязывала ленты, и увидел у неё колечко. Откуда у вас это колечко? спросил он, Это колечко потеряла моя мать, когда была молодой. И он сразу понял, что встретил то, что искал всю жизнь бескорыстие, честь и любовь. Потом она вышла за него замуж, и они жили долго и счастливо.

Эту сказку мне рассказала одна старушка, и когда рассказывала, я заметил на её руке маленькое золотое колечко с зелёным камешком.

Человек может предать дружбу другого человека, человек может предать дружбу животного, но ни когда животное не предаст человека в дружбе. Если животное любит своего хозяина, то эта дружба у него до конца.

Мы уже не помним страну, в которой это было, мы уже не знаем, как звали короля и королеву, а история жива и пересказывается из поколения в поколение в память о дружбе, любви и счастье.

Лиляк Э.Л. 15.04.2013. 00-21.

«Генеральная ошибка» Вера Кузнецова (Вера Руф)

Генеральная ошибка

Маша знала, что генеральная уборка требует жертв. И мужественно отвела для уборки всё воскресенье, отправив мужа и сына на весь день к бабушке. А сама жертвенно занялась домом.
Всё множество комнатных цветов с подоконников она переставила на густую садовую траву и облила их из шлага. Вынесла клетку с заветным попугайчиком сына Бена в сад, чтобы тот не глотал пыль и подышал воздухом. И начала битву за чистоту.

В свободное от детского сада время Бен с отцом учили попугайчика Гошу разговаривать. И уже пять-шесть слов иногда вполне можно было разобрать в его щебете. Бен и папа очень гордились своими достижениями!
Но сегодня учителя отсутствовали. Гоша сначала наслаждался солнечными ваннами. А затем стал противно орать, требуя публику для общения. Чтобы не отвлекаться и не раздражаться на вопли птицы, Маша убрала его за дом.

Ей надо было успеть перемыть окна и пропылесосить дом до их возвращения! День пролетел мгновенно. Но она всё успела вовремя. И вернувшимся мужчинам осталось только помочь втащить цветы обратно в дом на подоконники. И, хотя, всё было чистое – Бен всё равно умудрился здорово перепачкаться.
Маша же была совершенно выжата и измучена генеральной уборкой, поэтому быстро отмыв и Бена и накормив всех, она рухнула спать.
Утро понедельника прошло в обычной сосредоточенной суете. Муж, захватив Бена в детский сад, отправился на работу. Маша начала ежедневные хлопоты…
Зайдя в холл, её охватил ужас. Она увидела, что вчера попугая домой не занесли… Он так и остался ночевать на улице!

Худшие предположения оправдались. Ночью пришла кошка и опрокинула клетку, клетка открылась, и на траве остались только пёрышки.
Убрав все последствия ночного кошмара. Маша сначала хотела купить нового попугайчика. Но в ближайшем зоомагазине таких птичек не было. К тому же – новичок не говорил бы выученных слов…
Она посоветовалась с мужем, и было решено сказать шестилетнему сыну правду. Весь остаток дня до возвращения ребёнка из детского сада Маша репетировала речь про попугайчика и его судьбу…

Когда Бен с отцом вернулся домой, Маша выбежала им на встречу.

— Солнышко моё! Я должна рассказать тебе грустную историю про Гошу!
— Мамочка, привет! Что с ним?
— Ты понимаешь, я вчера вынесла Гошу подышать свежим воздухом во время уборки, а вечером так устала, что забыла его клетку забрать домой. Он остался ночевать на улице…
— Но сейчас ночью на улице тоже жарко. Он не мог простудиться! – глубокомысленно проговорил сын.
— Нет, дорогой, не в этом дело. Так случилось, что ночью к нам на участок пришла кошка. И открыла клетку…
— Мам, — перебил Машу сын с округлившимися глазами,- Гоша что, ушёл жить к Кошке?!? Ему у нас не понравилось??? Это, наверное, потому, что я заставлял его учить слова…
И Бен горестно обхватил маму руками. А взрослые переглянулись незаметно для мальчика и решили оставить его версию основной

«Случайность» Андрей Сергеев (Воталиф)

Музыка не просто была громкой, она вырывалась из всех устройств наружу. Виктор стоял, не понимая, как это можно слушать и к тому же получать удовольствие. Он уже собрался пройти мимо, но его внимание привлек стоявший особняком от всей молодежи парень высокого роста. Он был одет просто: куртка коричневого цвета, джинсы и светлые красовки, главное все на нем, как это принято говорить, сидело. По всей вероятности, спорт не был чужд ему; сила в плечах, ногах и особенно его выдавали руки. Они встретились взглядами и сразу отвели глаза друг от друга. Но внимание оставалось каждого друг на друге. Виктор осознавал, что это глупо и просто смешно стоять и наблюдать за этим парнем, но неведомой силой был задержан. Посмотрел на часы — было семнадцать. Хотел позвонить домой и предупредить, что приедет поздно — в семь часов он должен встретиться с Эдуардом. Время остановилось. Пять минут шестого. Десять минут. Он смотрел на него, стоя позади и не понимал что же дальше. Одна группа сменяла другую, однообразные звуки разносились по площади заглушая практически все. Рядом веселились уже не молодые женщины, было видно, что они выпили. На них почти ни кто не обращал внимания. Виктор много раз порывался уйти, но что-то останавливало. Время тянулось. Оно ползло по всему телу, ноги уже устали оттого, что не двигались. Все гудело от усталости. Еще немного и он уйдет. В это время парень повернулся и пошел. Виктор подумал, если он уйдет, то он тоже пойдет. Позвонит, состоится встреча, после которой он поедет домой. Но парень купил пива, нашел взглядом Виктора и возвратился на прежнее место, как будто специально, для того чтобы за ним наблюдали. Так прошло еще полчаса. Виктор повернулся и пошел по направлению манежной площади. Он обернулся и к удивлению и радости, хотя не понимал чему радоваться, увидел: парень идет следом за ним. В это время закапал дождь. Виктор не стал открывать зонт. Он шел сначала своим шагом, потом немного замедлил, проходя мимо него, парень посмотрел ему в глаза. Виктор смутился и отвел свой взгляд. Он остановился, поискал сигареты, не достав пачку, пошел дальше. Он решил отстать от парня и идти по своим делам. Шел не торопясь. Увидел опять его, проходя, мимо роллеров, тот наблюдал за ними. Виктор не остановился и пошел по направлению к торговому центу. Обернулся: парень пошел за ним. Поравнявшись с Виктором, он не спешил обгонять, в это время уже не капли, а как из ведра, вырвался ливень. Виктор еле успел открыть зонт парень оставался под ливнем, жестом Виктор предложил встать ему под зонт.
— Я не думал, что дождь застанет, не взял зонт, — оказавшись под зонтом, сказал парень.
— Я тоже не люблю, когда у меня в руках что-то, но сегодня взял, причем вернулся за ним; с утра пасмурно.
— Куришь? — он достал сигареты, — Илья сказал парень, протягивая руку.
— Виктор, — пожал в ответ руку. — Я курю свои сигареты, это крепкие для меня. — Илья нечаянно уронил сигарету и смутился.
— Руки замерзли, — он долго смотрел на Виктора, потом уверенно вложил ему под куртку свои руки. Виктор, обомлел, он не чувствовал холода от рук Ильи, скорее они жгли его и проникали в самую глубину его тела. Он молчал и продолжал смотреть на Илью. — Мне убрать? — Виктор не смог вымолвить ничего, он хотел сказать: «не надо убирать, мне приятно, я просто не ожидал», но потерял все слова. — Почему ты молчишь?
— Потому, что если ты не издеваешься, то сам не понимаешь, что делаешь со мной. — Не ожидая такой уверенности, выпалил Виктор. — Илья хотел убрать руки, но Виктор находящийся в легком ознобе, не дал забрать их от себя. — Нет, не стоит убирать, когда ты сам это сделал. Теперь доверься моей порядочности… — Виктор не договорил, только его глаза округлились, он весь ослаб и стал опускаться на землю. Илья стал поддерживать его руками и почувствовал, что его левая рука вся мокрая, он еще не осознал, что случилось, правой рукой он подхватил Виктора, машинально вытащил левую — она была вся в крови. Рука не болела: кровь была не его. Виктор уже не стоял на ногах. Не понимая, что происходит, Илья вместе с Виктором стал опускаться на колени, не выпуская его из рук. От них, смеясь и выкрикивая что-то, быстро удалялась толпа подростков. Илья понял. Он обернулся и увидел молодых девушек.
— Прошу вас. Срочно! Вызовите скорую! Человек умирает! — Он взял Виктора на руки и направился в сторону гостиницы. Почти бегом он приблизился к машинам. — Прошу помогите. Надо отвезти в больницу. — Как не странно, Илья тоже не ожидал, что сразу кто-то согласится.
— Сюда, — открывая заднюю дверь машины, сказал мужчина и стал помогать Илье, положить Виктора. Осознав и оценив ситуацию, он достал аптечку.
— Его надо раздеть и посмотреть что там, — показывая, на пятно крови, которое проступало через светлую рубашку, — водитель стал снимать с Виктора куртку и подкладывать под него клеенку, он быстро подпихивал сверху клеенки, что-то типа большого полотенца. Илья уже достал бинт и вату, но водитель сказал, что надо сначала обработать перекисью. Умело и ловко, взял у Ильи бинт, налил перекись, стал смывать кровь на теле у Виктора. Когда смыл, они увидели совсем небольшую рану.
— Гады! Это, скорее всего, что-то типа длинного ножа, или хуже того шило.
— Садись в машину и еще раз налей ему перекись и положи бинт, сверху вату и обмотай, но не очень туго. Сам бросился за руль. Хлопнули двери. Водитель включил все фары и аварийный свет. Раздался сигнал, машина быстро набирала ход.
— Илья?
— Да, это я.
— Где я? Виктор хотел подняться.
— Лежи, тебе нельзя вставать. Ты в больнице.
— Что со мной?
— Я потом тебе все расскажу, сейчас опасности нет. Врач сказал, что органы не задеты.
— Сколько сейчас времени?
— Девять часов.
— Надо жене позвонить.
— Ты женат? — Виктор стал поднимать правую руку.
— Кольцо у меня, врачи его мне отдали. Я не предал значения. Многие носят кольца и не женаты при этом, он осекся, понимая, что сейчас не место и не время говорить об этом, — говори номер, я позвоню. Как жену зовут?
— Наталья. Спасибо Илья! — Он взял руку Ильи и попытался сжать ее, но слабость в теле не позволила ему.
— Лежи, уж! — Улыбаясь, сказал Илья. Виктор назвал номер телефона. На его лице потекли слезы. Илья, ничего не говоря, вытер их. В палату зашла женщина. Почти черный, темно — синий халат, нагонял тоску.
— Мне надо сделать укол.
— Хорошо, конечно. Я сейчас приду! — обратился к Виктору и вышел из палаты.
Трубку никто не брал. Покурив, он еще раз набрал номер.
— Да. Слушаю. — Слегка запыхавшийся голос молодой женщины спросил с определенной претензией.
— Извините, я звоню по просьбе Виктора, вы Наташа?
— Да. А где Виктор, что с ним?
— Вы не волнуйтесь, — ничего другого не нашел Илья, даже стало немного смешно самому, — с ним все в порядке, он в больнице, но опасности теперь никакой нет. Илья назвал Наташе адрес и вернулся в палату. Виктор лежал с закрытыми глазами. «Наверно уснул», — подумал Илья. Он хотел опять выйти из палаты.
— Не уходи. Я не виноват, что так произошло… не хочу тебя потерять. Илья повернулся к Виктору и увидел, что на его глазах опять были слезы.
— Я не потеряюсь, но сейчас мне лучше уехать. Наташа будет через полчаса у тебя. Скорее всего, она с тобой останется на ночь. Я приеду утром.
— Я буду ждать. Ты же видишь. Мне нужен ты. Эта нелепая случайность нам не должна помешать быть вместе.
— Я приеду, — наступила пауза, — обязательно.

Вернуться

Медведь. Андрей Сергеев (Воталиф)

Медведь. Андрей Сергеев (Воталиф)

Медведь. Андрей Сергеев (Воталиф) Глава — 1

Медведь. Андрей Сергеев (Воталиф) Глава — 2

Медведь. Андрей Сергеев (Воталиф) Глава — 3

Медведь. Андрей Сергеев (Воталиф) Глава — 4

Медведь. Андрей Сергеев (Воталиф) Глава — 5

Медведь. Андрей Сергеев (Воталиф) Глава — 6

Медведь. Глава шестая. Дождь

Глава шестая. Дождь

Вторые сутки шел проливной дождь. Казалось, не будет и конца и края. Прохожие почти бегом, кто под зонт, кто в плащ и в накидку прятались, все стремились как можно быстрей расстаться с улицей. Ветер был порывистый, то и дело закидывал капли дождя сзади и спереди торопящегося человека.
Его словно кто-то подгонял, он шел, выпрямившись во весь рост, казалось, не замечал дождя и ветра. Не оглядываясь, не смотря вообще вокруг происходящего, он повернул на дорогу. Проходя одну за другой полосы, он перешел на другую сторону. В след ему раздавались сигналы, даже выкрики водителей. Уже на другой стороне улицы его догнала девушка. Она взяла его за руку и попыталась повести обратно. Волосы были взъерошены и мокры, он вытирал не то слезы, не то льющиеся по лицу капли и что-то объяснял сбивчиво и громко, но шум машин и дождя заглушали даже его громкий голос.
— Они ничего не понимают, пустышки, мне обязательно надо быть рядом с ним. Как им не понять, что он мне дорог!
— Прошу тебя, — она стала вытирать платком ему глаза, он стоял теперь спокойно, не отстранял ее от себя, — ведь они сказали, что с ним все в порядке, что операция прошла успешно и через день к нему можно будет уже приходить.
— Пойдем домой. — Взяв его под руку, и слегка прижавшись к Сергею, она стала поворачивать его в обратную сторону. Они шли медленно и не замечали усиливающийся дождь и поток машин.
— Как же так? Он меня оттолкнул — он спас мне жизнь, а сам пострадал.
— Врачи сказали, что у него сильное сердце, а это главное, — она улыбнулась, Сергею стало легче. Он посмотрел на Катю и вдруг подумал, что думает она про него. Про него и Андрея. Догадывается ли она, что они не просто друзья, что они любят друг друга, что он готов за него отдать жизнь, а получается, что Андрей отдает себя взамен Сергея везде. Он вытолкнул его из комнаты и ворвался в пламя, чтобы вынести девочку. Он обжег легкие, ему конечно надо было бы хотя бы мокрую тряпку взять, но неизвестно, успели бы тогда спасти малыша.
— Знаешь, я хочу тебе что-то сказать.
— Не надо, — она ласково улыбнулась, повернулась к нему, не отводя глаз, стала говорить, — я все знаю, мне не надо ничего объяснять. Ты не должен объясняться перед кем бы то ни было.
— Откуда? — Удивленным тоном спросил Сергей. — Катя, что ты знаешь?
— Это видно было по твоему поведению в больнице. Ты любишь его. Он для тебя не просто друг. Сергей опустил глаза и медленно побрел по улице. Катя не отпуская его руки, шла вслед ему. На следующее утро они вместе пришли в больницу. Врач вышел к ним почти сразу, как только они попросили об этом санитара.
— У него очень сильное сердце, а это главное. Вопрос о жизни не стоит. Он выживет и будет на ногах. Перелом руки не подтвердился. Это просто трещина, и кость срастется быстро. На ноге ожег даже не будет виден, после как снимут повязки. Сейчас ему нужен покой и сон, чтобы аппарат смог восстановить дыхание легких — именно они больше всего пострадали, но он очень жизнестойкий, так что ваш друг молодчина! — Врач улыбнулся и ушел. Сергей и Катя остались стоять в нерешительности. К ним подошла женщина.
— Вы Сергей?
— Да, — потерянным голосом сказал Сергей.
— Идите за мной.
— Ты подождешь? — Он обратился к Кате.
— Конечно. Они шли длинным коридором, потом повернули направо и оказались прямо у дверей. Женщина открыла двери и жестом пригласила Сергея войти. Он увидел его. Не думая уже ни о чем, Сергей быстро подошел к нему и понял, чтой Андрей в сознании. Он осторожно взял его пальцы в руки, присел на корточки и положил голову на кровать. Андрей положил ему ладонь на голову. Они так пробыли недолго, хотя, наверное, могли бы пробыть и вечность. Вошел врач, и Сергей встал.
— Сейчас будем снимать аппарат, вам лучше выйти на некоторое время.
— Да. Да, — он отпустил руку Андрея, посмотрел ему в глаза, улыбнулся, слегка подмигнул, сказав взглядом: «Я не ухожу». Он рванул по всему этому длинному, пустынному коридору и через минуту оказался возле Кати.
— Ты что?
— Нет, все нормально. Ему сейчас будут снимать аппарат. Он в сознании, я видел его. — Глаза Сергея производили впечатление человека только что побывавшего за пределами вселенной. Он горел весь пламенем одухотворенности и возвышенности в бешеном ритме радости и любви. Время тянулось, Сергей не мог спокойно сидеть. Он то и дело вставал, садился, опять вскакивал и делал несколько шагов, опять обращался к Кате: «Он обязательно будет жить, я помогу ему. Надо маме позвонить, но как ей сказать, что произошло? По сути, нелепая случайность».
— Конечно, случайность, но главное, что он выздоравливает. Все будет хорошо, — Катя взяла руку Сергея, но тот сразу встал и пошел по направлению к фильтру.
— Скажите, — обратился он к сотрудникам, — как долго снимают аппарат дыхания, искусственного, — поправился Сергей.
— Недолго. Только после того как его снимут, проводят некоторые процедуры, минут двадцать — тридцать. Сергей подошел опять к Кате. Некоторое время постоял. Сел.
— Катя, ты понимаешь, что я не могу так больше жить?
— Как?
— Вот так, скрывать от всех и таиться.
— А ты не скрывай.
— Да, но…
— Вот видишь, ты сам говоришь: «да» и «но». Для кого ты хочешь быть открытым?
— Для всех.
— А нужно это кому?
— Мне.
— А это нужно ему?
— Не знаю. Думаю, нужно.
— Я думаю, вам нужно, чтобы вас не трогали и не мешали жить, а все остальное не нужно ни тебе, ни ему.
— Возможно, ты права. Только знаешь, как мне хочется, иногда идя с ним по городу, обнять его и наоборот, чтобы он прижал меня к себе и знать, что он со мной.
— Я понимаю тебя, но мы живем в мире, где есть свои правила и устои, где есть норма и отклонения.
— Значит мы — отклонения? — как-то раздраженно спросил ее Сергей, — прости, я не хотел именно тебя обижать.
— Сядь рядом. — Сергей повиновался и в пол-оборота к Кате сел на соседнее кресло.
— Понимаешь…
— Не надо ничего говорить, — перебила его Катя, — все видно по тебе.
— Да. Они сидели молча до тех пор, пока к ним не подошел врач. — Состояние больного в хорошей форме, но ему ввели инъекцию успокоительного и снотворного, лучше его пока не беспокоить, он будет спать теперь до утра. Примерно в девять, после всех процедур, вы можете прийти к нему.
— Доктор, я должен быть рядом с ним.
— Понимаете, — немного отстраняя Сергея, Катя обратилась к врачу, — они как братья, и Сергей просто не сможет без него, и Андрею не хуже будет, а может и легче, если он будет чувствовать его рядом.
— Тогда вам придется согласовать этот вопрос с администрацией, если спросят о моем запрете, можете сказать, что его нет. Врач улыбнулся как-то мягко, по-отцовски, положив руку на плечо Сергея, сказал: «только давайте ему спать». За окном не было темно, свет города не давал возобладать полной темноте. Андрей спал. Дыхание было ровным. Сергей, как котенок, следил за ним, именно за дыханием, хотя его рука не выпускала руку Андрея. Малейший сбой или легкое затишье заставляло Сергея волноваться и сразу настораживаться, но спустя мгновение все возвращалось. Сергей перебирал в памяти каждый день, проведенный с ним вместе и ему становилось не по себе от мысли: «что было бы, если…». Он смотрел на Андрея и радовался, что тот жив.
Утро наступило сразу. Сергей понял, что он уснул, сидя рядом с Андреем. Проснулся от крепкого сжатия его руки. Он посмотрел на Андрея, глаза были закрыты, но маленькая, слегка видная, улыбка располагалась на губах Андрея. Сергей понял, что Андрей уже проснулся.
— Как ты себя чувствуешь? — наклонившись почти к самому уху и говоря нежно губами, ласкал он ему ухо, потом прислонился к щеке, другой рукой погладил его по голове. В ответ Андрей только еще больше улыбнулся и крепче, как мог, сжал руку Сергею. — Я с тобой и никуда не уйду. Андрей, мой родной любимый. — Сергей говорил тихо, но отчетливо и каждое слово имело смысл и вес. — Теперь мы с тобой и огонь прошли, вода была, остались только медные трубы, — сам, улыбаясь, он чувствовал, как бьется пульс у Андрея и видел его лицо, полное умиления и радости.
— Я тебя очень сильно и крепко люблю, — только по губам можно было видеть, что сказал Андрей, но Сергею это было понятно и без слов. Он встал освободил свою руку из руки Андрея, поправил ему одеяло, наклонившись, сказал, что сейчас вернется. Выйдя из палаты, он направился к фильтру.
— Вы просили сказать, когда он проснется.
— Да спасибо, Вам пока надо будет побыть одному, так как ему в течение часа, примерно, будут делать процедуры. Потом Вы сможете его покормить.
— Я приеду через час ровно, что ему можно кушать?
— Нет, вот еду пока будете давать нашу, хорошо?
— Хорошо, Сергей улыбнулся в ответ на приветливую улыбку сестры и вошел в палату.
— Сейчас мне надо уйти. Я вернусь ровно через час. Тебе сейчас будут делать уколы, а потом мы будем завтракать. Он поцеловал в губы Андрея, погладил по голове.
День был солнечный. Сергей не шел, а летел, он не могу удержать ту радость, которая рвалась наружу. Он нашел человека, которого безумно любил. Этот человек выздоравливает. Он теперь будет с ним всегда, всегда, всегда! Восторг можно было сравнить только с миллионами вспышек салюта и то наверно это не произвело бы того впечатления, которое произвел на Катю влетевший Сергей.
— Господи, что с тобой!?
— Я был с ним всю ночь, он спал как младенец ни разу не просыпаясь, он поправляется!
— И теперь надо всех сметать на лету и сумасшедшими глазами объяснять то, что было ясно вчера! Давай-ка садись лучше поешь.
— Да я сейчас съем все подряд! Через час я должен быть у него — буду кормить его!
— Надо что-то купить?
— Нет, мне сказали, что пока будет специальная больничная еда.
— Ешь. — Катерина пододвинула к Сергею тарелку и ближе поставила графин с соком, — чай или кофе?
— Нет, я сок попью и побегу!
— Давай, не торопись. — Катя смотрела на Сергея. Она всю ночь пыталась понять, почему, из-за чего зарождается любовь между двумя мужчинами. Когда мужчина женоподобный, тут можно что-то объяснить, как-то понять. Но когда же оба мужественные, стройные, красивые и ни на йоту не женоподобные, что заcтавляет их любить друг друга?
— Ты что? — Оторвавшись от еды, насторожился Сергей. — Все в порядке, он выздоравливает.
— Кушай, заботливый! — Катя рассмеялась и стала снимать надетый на ней фартук. Поднявшись, Сергей подошел к Кате, обнял ее, она повернулась к нему и прихватила его за подбородок. — Глупый ты еще, несмотря на все твои образования и знания.
— Катя, а ведь до знакомства с Сергеем я хотел на тебе жениться.
— А теперь?
— Теперь, — он задумался, но продолжал смотреть ей прямо в глаза, — теперь я не имею права, так как ты знаешь, что я люблю его.
— Разве любовь к одному человеку может мешать любить другого?
— Ты понимаешь, что сама говоришь?
— Да, отчетливо. Я ведь люблю тебя и знаю тебя как саму себя. Я сразу поняла, что Андрей в тебя влюблен и когда вы стали вместе, у меня и не возникло сомнения, что и ты его полюбил.
— Как же тогда ты говоришь о женитьбе? — Он провел руками по ее плечам и прижал ее к себе ближе.
— Ты понимаешь, что я не смогу его не любить?
— Но и меня ты любишь до сих пор. — Она отстранилась от него, но продолжала быть в его объятиях.
— Я, да, действительно, я люблю тебя до сих пор и самое главное, я не стал меньше думать о тебе, или чувствовать и хотеть быть с тобой. Мне нужна ты и нужен он. Не знаю, как это объяснить.
— Нам надо идти в больницу.
— Да, а, сколько время сейчас?
— Много времени. — Они рассмеялись оба и стали собираться.
19 сентября 2001 г.

Медведь. Глава пятая. Владимир

Глава пятая. Владимир

— Вы не ленитесь подбрасывать! — Владимир Игнатьевич поставил аккуратно поодаль небольшой тазик с горячей водой и стал забираться повыше к сидящему уже брату.
— Да они же не привыкли к такой бане! — Забасил Виктор Игнатьевич, — уши сейчас свернутся у них — и братья рассмеялись в голос. Владимир сидел, улыбался и действительно закрывал уши руками. За время армии он успел отвыкнуть от бани, в отличие от Максима, который, наоборот, за то время, как поженились они с Ириной, стал завсегдатаем и желанным у Степановых. Баня очень нравилась Максиму и практически каждую неделю, когда жили в Москве он с женой, приезжал в этот дом. Виктор Игнатьевич и Александра Сергеевна были не просто добрыми и гостеприимными хозяевами, они были интересными людьми, и он у них многому учился в этой жизни.
— А вы не наседайте на парня. — Взяв ковшик в руки, Максим стал подбрасывать кипяток на раскаленные камни. Баня была сделана умельцами и уже вот почти пять лет служила на радость. — Я вот посмотрю, как вы заговорите, когда я подброшу для себя. А то, ишь, уши трубочкой! — Температура поднималась, Владимир почти выбежал из парилки. Максим еще поддал пару и взял рукавицы и два веника. — Ну, кто первый? — Максим повернулся к тестю и его брату. В дверь постучали, Володя открыл. Это была мама.
— Сынок, вы с Максимом еще будете долго. Он любит попариться. Ты проверь обязательно, чтобы двери были закрыты.
— Хорошо, мама.
— В холодильнике молоко свежее.
— Спасибо, мама! — он наступил на порог и протянулся поцеловать мать.
— Совсем ошалел! — Выскочил из парилки отец.
— А ты тоже знай меру — не мальчик! — Закрывая двери, проворчала жена.
— Что сын, иди, он и тебя веничком как следует… Тебе надо!
— Нет, я немного еще посижу здесь. Вы то привыкли. Пиво будешь, или квас?
— Давай кваску лучше.
— Что выбежал? — Вываливаясь из парилки, подтрунил брата Владимир Игнатьевич.
— Так он так орудует вениками, что уже нет мочи!
— Да, здорово он умеет попарить. — Дверь открылась, весь красный вышел Максим.
— Теперь ты готовься! — Обращаясь к Володе, сказал Максим. — Сейчас чуток отдохну, потом пойдем на заход.
— Только, меня так не надо! — смеясь, проговорил Володя.
— Я понимаю, это я их — заядлых парильщиков, они все хвалятся — вот и попались под горячую руку! Наливай отец и мне кваску.
— Это завсегда! — с услужливостью стал наливать Владимир Игнатьевич. — Это с нас не убудет. Максим жадно стал пить квас.
— Он холодный, смотри, что бы ни заболеть, — подавая большое полотенце Максиму, сказал Владимир.
— Ну, еще чего, сейчас напаримся, горло похрипит и пройдет — не в Большом же театре петь! — Рассмеялся Макс.
— Вы тут парьтесь, а мне, пожалуй, на сегодня хватит. — Владимир Игнатьевич пошел по направлению к душу. Вслед за братом пошел Виктор Игнатьевич.
— Я тоже, немного отдышусь и надо спать. Володя накинул на себя халат, шлепки и вышел из бани. Максим не понял куда он направляется, его охватила паника. Не понимая от чего, он захотел остаться наедине с ним. Оба Игнатьевича мылись под душем, фыркали и весело о чем-то говорили. Максим смотрел на них и подумал: «эти двое, уже далеко не молоды, они прожили свою жизнь достойно и счастливо. Пускай поздно, но у них появились дети и они их вырастили. Володька славный парень». Мысль опять перескочила. Он вспомнил, что, засыпая, подумал о Сергее и Андрее: «Как их жизнь будет складываться, если Ирина права?» В это время вошел Володя — в руках держал кружки и кувшин.
— Мама принесла молоко. С детства его люблю, — на его распаренном лице расплылась все еще детская улыбка.
— Володька, какой же ты еще мальчишка! Наливай и мне тоже! — Прилив радости выплеснулся у Макса, он встал, подошел к Владимиру, обнял его и прижал к себе. Взял у него кружку и подставил ему.
— Вам пиво пить надо, а они молоко наливают, — своим басом прогудел Владимир Игнатьевич.
— Сам то до сих пор пьешь его, вот он весь в тебя и народился! — Вытираясь полотенцем, весело сказал отец Владимира и похлопал сына по затылку. Открывая дверь из бани, он обратился к Владимиру. — Сына, не забудь все выключить и закрыть двери. Мы пошли спать. Если что Максимка поможет — он здесь за хозяина!
— Да, мама уже говорила, чтобы я все закрыл. Хорошо, папа, я все проверю.
— Не переживайте, мы все сделаем. Спокойной ночи. — Максим достал из кармана халата часы, посмотрел, было уже без пятнадцати одиннадцать. Голоса братьев все еще были слышны. — Ты готов? Пойдем, я тебя напарю, потом ты меня немного, да посидим поговорим, расскажешь мне за жизнь армейскую. Захвати на подоконнике пихтовое масло, я наведу с водой и подышим, как следует. Владимир следом за Максимом забрался на самый верх. Они сидели и оба молчали. Запах пихтового масла разносился по все парилке. Владимир посмотрел на Максима, тот, прикрыв глаза, наслаждался паром.
— Макс, скажи мне, вот ты женат, — ты счастлив в браке, только откровенно? Я, почему спрашиваю, — у меня все друзья уже успели развестись, а главное кто, на чем свет стоит, поливают жен и с ними заодно всех женщин.
— Ну, для меня это не новость, это было, есть и будет. Главное в семье — это понимание друг друга. А чтобы понимать — надо знать. Давай-ка, не увиливай, поворачивайся я тебе веничками. Ты сможешь понять, человека, который всю жизнь в тайге прожил? Я вот встречался с таким. — Максим заставил Владимира повернуться к нему спиной. — Думаю, он ни когда не сможет быть таким с женщинами тем более с женой. Потому, что понимает их, как и многое другое понимает. — Он взял своими руками Владимира под мышки и лихо повернул его к себе, обдавая вениками его грудь и лицо, он подбросил на камни. — Кроме того, конечно нужна любовь. Конечно это самое главное, а что это такое, пожалуй, ни кто не объяснит, ни тебе, ни мне. Это чувствовать надо, но кроме любви еще и простое воспитание необходимо, вот чего-чего, а этого, у твоих ребят нет. Один Петька чего стоит! Как-то я видел его в клубе, ты еще в армии был, а мы перед отъездом в штаты ходили с Ириной. Господи — это же бандит, правда, не настоящий, а так мишура, — он еще поддал на камни, — но кому он такой нужен по-настоящему? Разве что для игр и то ненадолго.
— Я уже не могу, Максимка, пожалей. Все, еще немного и я мишурой буду. — Владимир поднялся и направился к выходу, но споткнулся и чуть было не упал, свободной рукой его подхватил Максим. — О, да ты слаб, весь в своего дядю, не даром отец и говорит, мой сын — не брата. Они вместе вышли из парилки. Максим направил его пот душ. Открыл воду и Володька взвыл, — она же холодная!
— Ничего, зато сейчас опять в парилку нагреешься и больше сегодня, для тебя хватит.
— Ты настоящий изверг!
— Ах, так! Его, видите ли, паришь, заботишься о нем. А он — «изверг» говорит. Оба засмеялись. Володя был весь красный как рак. Максим убрал все вещи с настилов, которые были по всему периметру в предбаннике, подвел к ним Владимира и аккуратно повалил. — Отдохни, я сейчас еще попарюсь и приду. Владимир лежал в блаженстве и еще не верил и не понимал, что он дома, что вот его родные и близкие люди с ним и он с ними. Осознавал он, что Ирина и Максим счастливые люди. Максим, ему казалось, просто не может обидеть Ирину, конечно, еще по-детски, он рассуждал, но по взрослому уже думал, как он будет создавать семью.
— Лежишь? — как облако, вышел из парилки Максим.
— Ага. — Улыбаясь, произнес Владимир.
— Как здорово все же в бане.
— Ты конечно мастак париться.
— Это батька твой меня научил. Я ведь до этого и никогда не парился.
— Он меня до армии все пытался приучить к парилке, но я так и убегал от него. — Максим лег рядом, так, что головы их были практически одна около другой. Макс повернул голову и увидел рядом взрослого крепкого красивого мужчину. Володя лежал, закрыв глаза, поэтому Макс продолжал его рассматривать. Слегка загрубевший пушок, пробивался на подбородке, это выглядело немного смешным, но Максу именно это понравилось, он вспомнил, что разглядывал себя у зеркала, в восемнадцать лет, перед тем как бриться. В армии всех заставляли бриться. Он перевел взгляд на руки. Напряженные мышцы их, не переставая, играли невидимый рисунок. Кисть руки, которую видел Макс, передавала энергию и силу. Было видно, что эти руки могли не только крепко захватывать, держать и даже бить, но… Макс остановился на мысли, ему стало опять не по себе: «да эти руки могли нежно гладить и оберегать. Почему я смотрю на него как на мужчину? — Макс даже перевел дыхание. — Он действительно сильно возмужал. Я не обращал на него внимания, кроме как на брата Иры, что произошло теперь?» — Владимир открыл глаза и увидел Максимку, смотрящим на него. Их взгляды встретились, Максим не стал отводить, но Владимир потупил свой взгляд. Он привстал, дотянулся до кувшина и налил в кружку молока.
— Ты будешь? — спросил он, не глядя на Максима.
— Налей лучше пива мне. — Владимир встал, накинул на плечи полотенце. Максим продолжал рассматривать его. Даже то, как он шел, будоражило воображение Макса. Он стоял спиной к нему, от вида его тела, кроме как восхищения и наслаждения, ничего нельзя было получать более. Максим опять вспомнил Сергея.
— Держи, оно очень холодное, — Владимир подносил Максимке пиво, налив его в высокую кружку с деревянной ручкой. — Ты выглядишь усталым и озабоченным. Что-то случилось?
— Максим молчал. — Владимир сел к нему рядом и обнял рукой. Другой рукой он держал кружку с молоком, спокойно отпил несколько больших глотков и поставил на стол. Уже всем телом навалился на Максима, — давай, колись, что случилось? Я же вижу что ты какой-то не такой, обычно веселый, разговорчивый, а тут молчишь, задумчивый, вижу, что ты смотришь на меня, словно что-то спросить хочешь, но не решаешься. Он двумя руками плавно влился в шевелюру Максимки и стал массировать голову. — Что-то с Ириной?
— Нет, ничего. Я не знаю, что со мной. Ты взрослый уже и наверно можно с тобой говорить откровенно, только мне очень сложно самому все это понять. Правда, ничего не произошло.
— Давай попробуем вместе разобраться.
— Нет, Володя, может потом как-нибудь. Сейчас уже поздно и надо закругляться с баней, а главное, может, я просто действительно устал. — Он стал приподниматься, но Владимир настойчиво налег на него и перешел руками с головы на его тело. Максим продолжал лежать и уже не сопротивлялся. Руки умело массировали огромное тело. «Почему не бывает счастья без грусти? — подумал Володя, — я только сегодня радовался за него. А сейчас вижу его расстроенным и совсем несчастным человеком».
— Пойду покурю. — Уже, не принимая каких либо возражений, поднялся Максим, набросил халат и вышел из предбанника. Володя остался один. «Нет, явно, что-то случилось, Максим не может расстраиваться по пустякам, он всегда оптимист, — Владимира не покидали мысли, — может, что с Темой?» — Володя решил пойти к Максиму. Надев халат, он налил в бокал Максима пиво и вышел к нему. Максим курил и уже был не так взволнован, как минуту назад.
— Держи, протянул ему Володя.
— А себе не наливаешь?
— Сейчас налью, — решительно произнес Владимир, улыбаясь, ушел обратно. «Надо идти спать, иначе так можно додуматься Бог знает до чего. Ну, красивый парень и что с того, мало, красивых, на свете? — он поежился, на улице было свежо, но не холодно, — глупости все это. — На верху зажегся свет, — видимо, мать, не спит, а может что с Артемом?» — Возвращался Владимир, — я пойду поднимусь наверх, что-то свет зажгли.
— Да, я здесь буду. Дом наполняла тишина, были слышны старые ходики на кухне и ровное дыхание. Максим осторожно открыл дверь в комнату. Ирина забыла выключить свет, книга лежала на полу. Тема спал. Максим еще раз посмотрел на Ирину, Тему и вышел из комнаты. В соседней комнате погас свет.
— Все нормально?
— Да, видимо родители только улеглись еще.
— Это мама, наверно, как я приехал, он почему-то больше стала за меня волноваться, нежели когда я был в армии, отец говорит, что даже плакала ночью.
— Материнское сердце очень чуткое. Когда сын заболел, я и то на работе был как не в своей тарелке. А ты хочешь, чтобы мать не чувствовала…
— Но я не болен, со мной все в порядке.
— Не знаю, может просто от радости и то, что держала в себе, когда ты был в армии.
— Вот это, скорее всего. Максим повернулся к Володе и обнял его, тот в свою очередь прильнул к нему и обеими руками обвил Максима. Они сидели, говорили о поездке Максима и об армии Владимира. Максим потушил сигарету и взял в руку пиво. Владимир тоже взял пиво, протянул его, приготовив к тому, что бы стукнуть бокал Максима.
— Тогда тост говори! — неожиданно для Владимира, но к желанию, повеселел Максим.
— Я за тебя хочу выпить, Макс!
— Я всю армию думал о тебе.
— Почему?
— Ты помнишь, как ты меня отругал за велосипед тогда?
— Да. Я думал ты со мной говорить тогда не будешь.
— Наоборот! Ты в моих глазах стал выше всех остальных.
— Почему?
— Да потому, что я сам понимал и знал, что глумился над родителями, но видимо подростковый период, или еще что, я не мог остановиться, а ты, несмотря на всех, взял и осек меня.
— Я был благодарен тебе. Если бы не ты, неизвсетсно куда кривая дорога завела бы меня. Ведь я тогда хотел ехать к Игорю, а ты знаешь, что он сразу как я ушел в армию, умер.
— Передозировка. Именно поэтому, мать и не хотела, что бы ты с ним общался.
— Ты помнишь, как при всех дал мне подзатыльник?
— Я? Да разве я могу давать подзатыльники? — Смеясь, Максим крепко обнял Владимира и потрепал по тому самому затылку, который помнил эту руку. Володя действительно мог попасть в переплет с наркотиками. В тот вечер он должен был поехать к Игорю, а те уже ждали, чтобы «посадить» его. Он сам сказал, что попробует, но один только раз. Максим вырвал из рук у него велосипед и в ответ на его возмущение: «Кто ты такой?» — залепил ему подзатыльник и поволок в дом. Там уже без наблюдателей, просто заявил, что если он сделает шаг, то будет не подзатыльник, а настоящая взбучка. Тогда Володя не посмел что-то предпринять в ответ и заперся в своей комнате. Через время пришел отец и сказал идти на улицу помогать — дом еще был в стадии завершения. Строительство и отделочные работы закончились, но работы было действительно еще не меряно.
— Да, можешь и еще как! Я до сих пор помню его. Тогда же сам хотел попробовать. Правда, когда я узнал, что Игорь попал в больницу и что на его месте мог быть я. Первый раз его спасли.
— Надеюсь сейчас этой дури у тебя в голове нет?
— Нет, ты что, видишь, пиво пью и то только за компанию с тобой!
— Ну и молодчина. Надо идти спать.
— Давай еще посидим, тебе же не на работу завтра!
— Нет, но я… давай, посидим, тем более что сна ни в одном глазу, — он стал зевать, они оба рассмеялись.
15 августа 2001 г.

Медведь. Глава четвертая. Свои

Глава четвертая. Свои

Ирина с двумя сумками возвращалась домой. Максим уже неделю не звонил. От института его направили в глухомань. Она даже не могла запомнить это название, всегда читала по бумажке. Хотела с ним ехать, но куда денешь Артема, только шестой месяц, еще малыш и в дорогу, Максим ее отговорил и убедил, но сейчас, когда нет столько звонков, она, даже казалось, постарела. Она вошла в лифт. Когда разобрала сумки, села вдруг что-то ее стало беспокоить. Она огляделась, конечно, приехал, она влетела в комнату и остановилась, прижавшись к стене, потом медленно подошла к кровати и почти упала на него. Максим, не открывая глаз, обнял ее и притянул к себе, чтобы сделать поцелуй. Ирина двумя руками обхватила его голову и стала целовать, теребя руками волосы.
— Ну, ты и оброс! — Улыбаясь и перехватив дыхание, произнесла Ирина. — Кушать будешь, я купила фарш, сейчас быстро сделаю котлет. Хотя бы позвонил. Почему молчал? Я переживаю, ничего не знаю о нем, а он даже не сообщил о возвращении. Вы же должны приехать двадцать восьмого, а сегодня только пятнадцатое. Почему раньше?
— Ты не рада? — Улыбаясь, спросил Максим! И тут же обнял Ирину, не дав ей ничего ответить. — Я просто добирался практически на перекладных, в аэропорту меня как багаж погрузили, даже не оформляли билеты, мы приехали за пятнадцать минут до отправления самолета. Благодаря Ивану Васильевичу нас посадили. В аэропорту звонил, но тебя видимо не было дома.
— Я Артемку маме отнесла утром, сама в больницу ходила.
— Что-то серьезное?
— Нет, анализы относила.
— Тогда я схожу за ним, а ты пока готовь. — Максим встал с кровати, стал одеваться. Ирина подошла к нему со спины и молча повисла на нем.
— Как я соскучилась по тебе.
— Мне тоже не хватало вас. — Он повернулся к ней лицом и нежно поцеловал брови, потом ресницы, потом стал целовать нос, ниже к губам. Ирина приложила машинально пальцы к его губам и поцеловала ему ухо.
— Иди за сыном! А потом мы поедем к Степановым, они сегодня баню топят и приглашали нас, ты как раз к пирогам и в баньку! — Она опустила его руки и направилась на кухню.
Они ели, она рассказывала, что было в его отсутствие, он — что было у него там, в далекой тайге, что он сделал, что это значит для населения, что без этого практически встала бы целая отрасль. Она смотрела, как он ел и как при этом держал сына на руках. Артемка то и дело пытался встать на ноги и задевал головой вилку у Максима. Раздался телефонный звонок. Ирина побежала в комнату.
— Тёма, нельзя. — Смеясь и умиляясь поведением сына, Максим то и дело пытался держать ему руки, которые пытались попасть именно в тарелку папе. — Ты ведь обожжешься, ай горячо! Смотри пар идет от картошки, она горячая, ух, ручкам будет бо-бо и Тёма плакать будет, ай-я-яй, сынок, ну держись ослушник, я сейчас тебе задам. Он поднял Артема руками над собой и стал его теребить. Малыш смеялся, было видно, что ему это очень нравилось. Максим сам заливался от смеха и продолжал держать сына над собой.
— Ну вот, только стоит вас оставить вдвоем, вы сразу начинаете баловаться. Посади его, а то он тебе не даст поесть. Максим посадил Артема в его стульчик. — Звонила Аркадьевна, нас ждут к шести часам. Перед тем как к ним ехать, мы могли бы пройтись по магазинам, у Владимира ведь вчера был юбилей.
— Да?! Сколько же ему? Двадцать?
— Ага, он сразу как ты уехал, вернулся из армии. Такой мужчина! Уходил ведь ему только, только исполнилось восемнадцать, мог бы не идти, но нет: «Он же Степанов, как же дед его любимый служил, отец тоже!» — в своем амплуа, Ирина передразнила двоюродного брата!
— Во, дает, Молодчина! Главное вернулся, а остальное ерунда.
— Да, это верно. — Ирина взяла Артема на руки. Вытерла ему губы, щеки и стала вытирать на груди.
— Боже! Когда же закончатся все эти войны! То Афган, то Чечня. Неужели люди не могут мирно жить?!
— Ну, ну. — Улыбаясь и прижимая к себе Ирину и малыша, Максим стал ее успокаивать. — Наш малыш будет учиться. Надеюсь, не попадет в армию.
— Да, если такая же дурь не взбредет в голову, ты-то служил, отец служил, да и мой тоже служил. Так что еще надо дожить, да в голову вбить, что служить Родине это одно, а класть голову в угоду политике — это другое.
— Да, ладно, не переживай, сама говоришь еще долго нам до армии. — Максим взял Артема к себе и пошел в комнату.
Они шли по городу, счастливые и веселые. Ласково грело осеннее солнышко, бабье лето было в полном разгаре. Максим нес на руках сына, а Ирина еле поспевая за мужчинами, держала его под руку. Навстречу им шли несколько молодых пар, они весело что-то обсуждали и даже потом стали напевать песню, Максим посмотрел на Ирину, и они улыбнулись. Артем улюлюкал и пытался освободиться от шапочки, которая, ему казалось, стесняет его и загораживает ему обзор. Ирина постоянно поправляла, но он показывал всем видом, что это ему не нравится. Они решили не ехать на метро, а пройтись пешком.
Уже когда подходили к дому родителей Ирины они увидели Галину Яковлевну.
— Здравствуйте! — Первым поздоровался Максим.
— Добрый день. — Ирина вежливо приветствовала ее.
— Здравствуйте ребята. Я, Ирина, только от ваших. Как раз для вас передавала привет от Сергея и Андрея.
— Они еще не приехали?
— Нет. Сергей сказал, что они там будут как минимум, до Нового Года и постараются приехать к празднику. Он вчера звонил. Я передала Ирине Федоровне адрес, куда просили приехать вас через неделю, они вам там что-то передадут, я так поняла для Артема, какой он у вас уже большой. У других всегда быстрей растут дети. — Улыбаясь, сказала Галина Яковлевна. — Я рада вас видеть, но мне надо бежать, мама приболела, должен прийти врач к пяти часам, так что вы уж извините, что не могу поговорить с вами. Она потрясла аккуратно за ручку Артема, попрощавшись с ребятами, пошла.
Машина ехала быстро, в то же время плавно, в Подмосковье дороги все же приведены в порядок, не везде правда, но в основном они были куда лучше прошлых лет. Ирина сидела впереди, а Максим с Артемом и тещей были на заднем сиденье. Павел Константинович вел машину аккуратно. Он с братом, к которому они сейчас ехали почти по сорок лет были за рулем. Правда, один все на грузовых машинах, но он по большей мере на легковых, да все руководство возил.
— Привет! — Улыбаясь, первым вышел встречать Владимир. Он открыл ворота и подождал пока въедет машина, закрыл их и подошел к машине. Ирина бросилась к нему на шею и свойственной ей открытостью стала плакать сквозь радостную улыбку и целовать Володьку. Они всегда были дружны с братом, может потому, что отцы их, так поставили, что семьи жили практически единой коммуной. В одной семье Володька, в другой — Иришка. Да и получалось иногда даже так, что он нет — нет, да что-то носит после Ирины, что — что, а она была и остается аккуратной: «Вся в отца» — сказала бы Александра Сергеевна. В бане их мыли всегда вместе почти до школы Владимира, на дачах и в лесах вместе спали и их приходилось угомонять по долгу, чтобы уснули. Поэтому все воспринимали их отношения как должное и радовались этому.
За столом собрались все и как обычно ждали Александру Сергеевну и Веру Павловну, которые что-то еще готовили для стола, но при этом стопочки уже были налиты до краев, иначе нельзя, Виктор Игнатьевич говорил всегда: «Что за счастье не до краев!»
— Ну, вот и все готово, — улыбаясь и ставя на стол огромную рыбу на подносе, сказала Александра Сергеевна, — усаживайтесь, обращаясь к Вере Павловне, она подала хлеб Аркадьевне, так ласково звали все в семье бабушку Владимира и Ирины, маму их отцов.
— Как ведь тинито, — ворчал муж.
— Ладно, не ворчи.
— Все вошкаются, вошкаются.
— Ты давай тост лучше говори.
— По этой части у нас Максимушка, горазд, — именно так ласково всегда он звал Максима.
— Давайте выпьем за Владимира! — вставая, произнес как-то по взрослому, уже с внутренним смыслом, Максим. — Он, слава Богу, вернулся, жив, здоров и с нами! А это главное и матери с отцом радость и опора нам всем веселее с ним и интересней!
— Это верно, — прослезившись и утирая под глазами, поддержала Аркадьевна. Как будто по команде все стали вставать, смущенный Владимир встал, он даже слегка зарумянился, глаза тоже были наполнены искорками радости и внезапно подступившими слезами. Все выпили и стали усаживаться.
— Папа, давай, налей, сразу и выпьем за его юбилей, уж сегодня его день, так нечего людей туда сюда поднимать и сажать. — Ирина стала подносить свою рюмку.
— Эка, ты какая шустрая. — Засмеявшись, сказал Виктор Игнатьевич, — смотри Максим, так и упустишь жену из-под контроля!
— Ничего не упущу, это она от радости за брата. — Снова налили всем рюмочки, женщины разлили себе из графина домашнюю наливочку, которая отменно получалась у Аркадьевны, несмотря на преклонный возраст, она была всегда при делах и даже шустро работала в саду.
— Я хочу выпить за тебя брат! Чтобы всегда был таким как есть: добрым заботливым и умелым, глупостью Бог тебя не наградил, так что ума хватит в этой жизни. Будь примером всем, а теперь есть, кому быть примером, ты у нас теперь уже дядька! Так что Артемка под твою ответственность тоже растет. Главное не задирай нос никогда и выбирай жену внимательно!
— Это ты на себя намекаешь, что ли?! — Вставил Владимир Игнатьевич. Все улыбнулись, а мама Володи поддержала ее.
— Правильно ведь говорит дочка, жена не последнее, а сколько, вон ошибаются, это вот вам идолам повезло, так и не знаете что такое плохая жена. Говори Ириша, не слушай этих охальников.
— Да что говорить — пить надо! За его здоровье и счастье, а в счастье все и любовь, и житие, и благо, и сопутствующее! Так, что за тебя Володя! — Ирина выпила, вслед за ней стали пить все. За столом остались сидеть женщины и пели песню. Их голоса сливались, не было сомнения, что уже не один год они отмечали и радости и беды в их семьях. Один голос перекликался с другим. Кто-то высоким тянул, кто-то низы держал. К столу подошел Владимир и вступил в хор с женщинами. Он обнял мать, наклонился и ей на плечо положил голову. На веранде мужчины вели спокойную беседу. Виктор Игнатьевич закурил, в отличие от Владимира Игнатьевича, он курить начал в самом раннем детстве, Владимир Игнатьевич, был старше брата, но при этом они были всегда «не разлей вода».
— Максим, как съездил? Ирина, говорила, что ты в двадцатых числах должен вернуться. — Подходя к мужчинам, спросил Владимир.
— Просто сделали все быстро, запуски прошли успешно, вот и не было нужды оставаться дальше там. — Ты лучше о себе рассказывай, а то последнее письмо от тебя мы получили только в начале лета. Как раз на первый месяц Артемки. Подарок был нам. Он обнял Владимира, тот подсел к нему ближе и тоже обнял его.
— Что рассказывать? Все нормально, не было проблем последний год. Только домой очень хотелось, чем ближе — тем сильней.
— Это точно, так всегда. Сам вроде не надолго уезжал, а домой летел как на крыльях, хотя на самолете летел. — Максим рассмеялся и крепче обнял Володю, — мы ждали тебя, очень ждали. Вырос вон как! Ирина мне говорила, мужчина стал. И в правду возмужал.
— Да, ладно — мужчина. Просто кормили второй год как на убой. Молодняк угощал, вы не забывали меня, спасибо вам! — Владимир рассмеялся и прижался к Максиму, продолжая обнимать его. На улицу неслись слова песни, голоса женщин были спокойными и умиротворенными. Слышно было, как Ирина выводила вверху мелодию: «… а любовь как сон, стороной прошла…».
— Максим, Ирина зовет тебя, просит подняться в комнату. — Из открытой двери кухни, которая выходила сразу на веранду сказала Александра Сергеевна, — а ты бы шел готовил баню. Да как следует, напарились бы, — обратилась к сыну она.
— Это мы запросто! — Ответил Максим. Володя с Максимом встали и последовали за Александрой Сергеевной в дом. Дом снаружи выглядел небогатым и небольшим, но в нем множество комнат создавало иллюзию небольшого замка. Два жилых этажа, третий с залом для игры в бильярд и огромной верхней, теплой верандой. На втором этаже были комнаты для гостей — одна из них постоянная комната, где спали Максим и Ирина, им, правда, после рождения Артемки, туда, кроме большой софы, поставили деревянную кроватку, в которой еще спали Ирина и Владимир. По соседству была комната Аркадьевны, а с другой стороны — комната Владимира Игнатьевича и Веры Павловны. Комнаты Владимира и хозяев дома были в противоположной части дома и отделены переходом и лестницей на третий и на первый этажи. Первый этаж тоже располагал комнатами и большой залой, но всегда все собирались на огромной кухне и на веранде. Только зимние праздники стол накрывался в зале, а все остальные торжества и просто встречи, конечно же, на веранде и кухне. Максим поднялся к Ирине, осторожно не шумя, зашел в комнату, она уже укладывала Артема. В комнате был включен приглушенный свет бра. Она стояла задумавшаяся и смотрела на Артема, не заметила, как Максим подошел к ней. Он обнял жену, поцеловал.
— Ты звала?
— Да я хотела, чтобы ты посидел с ним, я вымоюсь с женщинами, а потом вы, мужчины, будете париться, вы долго всегда сидите.
— Да, конечно, иди.
— Полотенце, Александра Сергеевна, сказала, положила все в бане, как всегда на полках, там все найдешь. Ну, я пошла.
— Хорошо.
Максим остался в комнате один. Он был спокойным и радостным. Он дома, среди родных и близких ему людей. Он — отец. Сын, которого они ждали с Ирой, принес счастье не только ему и ей, Артемка сразу стал любимцем всей родни и друзей. Он действительно был очень милым мальчуганом. Крупные светло синие глаза черные волосы как у куклы, завивающиеся крупными кудрями и самое главное его улыбка — он был похож лицом на Ирину, но все остальное: цвет глаз, размер глаз, даже, казалось, нос и волосы, были Максима. Артемка засыпал всегда быстро и спал по ночам спокойно, если конечно не был болен. Он и по активности и по росту и весу опережал своих сверстников. Ирина и Максим назвали его Артемом в честь прадеда Артема Аркадьевича. Его знала вся родня по ветке Ирины, Максим слышал рассказы об этом удивительном человеке от многих. Когда родился Тема, именно Максим предложил назвать его именем прадеда. Теперь он не только не жалел об этом но даже как бы верил что имя тоже дает силу и энергию его сыну — он очень хотел чтобы его сын тоже был примером для подражания. Максим лежал и думал, мысль одна за другой приходили в голову. Вдруг каким-то переплетением он вспомнил Андрея и Сергея. Он подумал опять о сыне, как он будет его воспитывать, вообще относится ли это к воспитанию, может это заболевание? С такими мыслями он задремал. Проснулся он, когда Ирина его стала гладить.
— Устал? Мыться пойдешь? Тебя ждут уже.
— Иду. Вы так быстро?
— Конечно, быстро! — Ирина рассмеялась, — мы почти два часа мылись.
— Который час?
— Почти восемь.
— Хорошо я поспал! — Максим потянулся. — Я пошел.
— Вы долго будете, я тебя не жду. — Максим улыбнулся, обнял Ирину, поцеловал.
— Я очень тебя сильно люблю!
— Я тоже, иди! — Ирина проводила Макса и стала укладываться. Тема спал глубоким спокойным сном. В комнате старый будильник, тихо отсчитывал время. Интересно то, что он всегда шел минута в минуту. Она включила настольную лампу и открыла книгу.
01 августа 2001 г.

Медведь. Глава третья. Не надо

Глава третья. Не надо

Андрей бежал на встречу Сергею и махал руками. Было безоблачное утро, дул легкий ветерок, на пляже не было ни единой души. По берегу летали большие чайки, то и дело ныряли в воду. Сергей в руках держал что-то, уже, когда Андрей подбежал ближе, то понял, что это птенец чайки. «Вот почему вокруг Сергея постоянно метались птицы и с криками пытались напасть на него» — думал Андрей, возвращаясь из мотеля.
— Не надо! Отпусти его! — запыхавшись, подбегая ближе, проговорил Андрей, — он же ребенок! Смотри здесь его мать и отец, закрывшись рукой от солнца, посмотрел он в небо!
— Да он летать не умеет еще, смотри, — в это время птенец вывернулся и зажал клювом палец Сергея, — уже кусает, — произнес Сергей, не удержав птенца, сопроводил его на землю руками, чтобы тот не стукнулся.
— Я принес, давай лучше, опробуем все это!
— А ты умеешь? — Не скрывая улыбки, спросил Сергей? — Я точно ничего не умею.
— Мне объяснили, сказали, что не сложно, — он снарядил Сергею акваланг, повернул его к себе лицом все делал ловко, Сергей подумал: «Он шутит: наверняка плавал уже»!
— Ты шутник большой! — Прямо в лицо Медведю, сказал Сергей. — Можешь говорить мне, что никогда не нырял, я не поверю все равно! — Он повернулся спиной и пошел в океан, продолжая улыбаться и даже смеяться над Андреем.
— Да никогда в жизни я еще не был в аквалангах. — Смущенный Медведь смотрел, как уходит Сергей в море. — Меня обожди, застегивая на себе запоры, Андрей повернулся спиной, и что было сил, почти бегом, рванул в океан.
Дно было видно прекрасно! То и дело проплывали возле ребят рыбки, какие то другие морские обитатели. Немного синяя, потом зеленоватая, колорит был всегда пурпурным, вода была изумительно теплой и тело наслаждалось от неги которую испытывали ребята. Первый раз на океане, вообще первый раз на море. Сергей не понимал, что с ним происходит, он то и дело смотрел на Андрея, видел его во всей красе, он уже не гнал мысли от себя и просто любовался его телом. Оно было не просто красивым, оно вмещало в себя энергию и бодрость. Грация движений приводила в восторг Сергея, он то и дело подплывал к нему, как бы невзначай брал его за руку, просто обвивался вокруг его талии. Андрей в свою очередь пытался поймать хоть какую-то живность руками, но ему это не удавалось, а Сергея это смешило. Андрей сделал знак рукой, что надо возвращаться. Оба повернули, Сергей поймал руку Андрея и поплыл с ним рядом.
Солнце было уже далеко от горизонта. Ребята лежали рядом и ничего не говорили. Медведь был весь напряжен, когда Сергей тронул его своим локтем, вздрогнул. Сергей поднял голову, посмотрев на него, спросил:
— Ты что?
— Нет ничего, — попытался уйти от ответа Андрей, — просто засыпал.
— Ну, ну спи, только, мне кажется, мы могли бы говорить откровенно друг другу!
— Почему ты сделал такой вывод, что мы можем доверять друг другу?
— Хотя бы потому, что твое признание в аэропорту не привело меня в ярость и не отодвинуло от тебя, скорее наоборот.
— Наоборот? — Задумчиво спросил Андрей, — а ты знаешь, в чем мое откровение?
— Знаю.
— Да? А я вот сам не знаю, что со мной. У меня нет ответов на вопросы: что происходит внутри меня. — Он замолчал. Сергей тоже не стал ничего говорить, понимая, что Андрею надо выговориться. Он просто положил свою ладонь на ладонь Андрея. — Понимаешь, когда я встретил тебя, был шокирован, потом я искал тебя везде и всюду, потом уже следил за тобой, но так, чтобы ты не видел меня, потом я не мог и дня жить, чтобы не видеть тебя. — Сергей молчал, но видно было, что он слушает Андрея не просто внимательно, а как бы мыслями говорит с ним вместе, — я думал, что мне будет достаточно, чтобы быть просто с тобой рядом, — Сергей затих и уже было видно, что он не сможет сказать что-то еще. Океан начинал волноваться, он не был таким спокойным как в самое ранее утро.
— Не надо ничего говорить, ты же рядом со мной, а что будет потом, покажет жизнь. Я не ухожу от тебя, хотя еще и не пришел. Сергей привстал, взял руками голову Андрея повернул к себе, заставив приподняться его, они оказались на расстоянии дюйма друг от друга. Дыхание Андрея был глубоким, но постоянно сдержанным, он смотрел не в глаза Сергею, а как бы в никуда, Сергей провел по его бровям пальцами, потом спустился к носу и до губ. Андрей быстро встал и направился к морю.
— Пойдем лучше купаться! — Уже на бегу крикнул Медведь.
— Я просто сейчас тебя утоплю! — вырвалось у Сергея, и он пустился догонять Андрея.
— Попробуй, догони! — Поменяв направление, он свернул в сторону, не добегая до берега, Сергей не понял маневра Андрея забежал в воду по колено. — Ты же плавать не умеешь! — смеясь над Сергеем, Андрей бежал вдоль берега. «Но бегаю я быстрей тебя» — подумал Сергей, уже догоняя Андрея, закричал: — если догоню, ты научишь меня плавать!
— Хорошо-о-о-о! — Не успев более что-то сказать, он был пойман Сергеем, тот просто прыгнул ему на плечи со всего разбегу, Андрей устоял на месте, наклонился, и Сергей оказался у него на спине, он повернулся к морю и ринулся к набегавшей волне.
— Мама-а-а-а!!! — Кричал на нем Сергей, — я больше не буду!
— А я буду, сейчас я тебя утоплю!!!
— Отпусти меня-я-я-я, — не слыша себя, кричал Сергей, набегавшая волна приглушала практически все звуки, и он вместе с Андреем оказался ею накрыт. Андрей поднял на руки Сергея и крепко прижал к себе.
— Теперь будем учиться плавать. — Смеясь над тем, что они были сбиты волной, Андрей перевернул Сергея, как маленького повел над водой, — плыви! Младенцы и те умеют плавать!
— А ты обещал научить меня!
— Еще чего! Я же не тренер тебе!
— Эх ты, — показывая наигранную обиду, Сергей стал выходить на берег.
— Ну ладно тебе, сейчас плавать научиться нельзя, смотри волны, какие! — Догнав его, он обнял его за плечи и не отпускал до самого берега. — Обещаю, что научу плавать.
Они плюхнулись на песок. Андрей лежал не подвижно, но смотрел на своего друга. Ему всегда нравилось любоваться им. Сергей был просто идеалом гармонии тела. Когда уже узнал его как человека, Андрей понял, что эта гармония распространяется и на дух. Много раз Сергей был незаменим в ситуациях, когда приходилось кого-то мирить или принимать важные решения. Он был, пожалуй, оставался лидером того окружения, в котором они учились, сейчас работают вместе. Сергей чувствовал, что он смотрит на него. Не поднимая головы, он рукой обнял его за шею.
— Ты мне всегда нравился!
— Не надо.
— Что не надо?! — Сергей сел на песок и оказался возле самых ног Андрея. — Почему ты такой недоступный, сам себе делаешь вред?
— Какой вред?
— Самый простой, я к тебе, ты — меня отдаляешь.
— Я не отдаляю тебя, просто не хочу, чтобы ты делал, что не свойственно тебе, делал только для меня, потому, что мне это хочется.
— А я не делаю ничего, что мне не хочется, вот сейчас мне хочется сделать тебе массаж, — как пантера он оказался на спине Андрея, и положил руки на его лопатки. — Расслабься и получай удовольствие, потом ты мне будешь делать. Андрей действительно как-то обмяк и закрыл глаза. Сергей как заправский массажист опустился почти на ноги и стал массировать тело. Он гладил Андрея и растирал.
— Спасибо.
— Спасибо не достаточно! Будешь мне тоже делать!
— Я говорю спасибо, что не оттолкнул меня и принял меня, таким как я есть!
— Ты опять надумываешь, Бог знает что?! — Сердитым тоном произнес Сергей. Странно, но, несмотря на то, что Сергей и младше Андрея и Андрей сильней и мудрей, Сергей становился лидером их взаимоотношений. Он как бы направлял Андрея к тому, что сам Андрей создавал все это время. — Неужели ты не видишь, что я к тебе тянусь, что ты для меня не просто знакомый, коллега. Даже не просто друг.
— А кто?
— Много будешь знать — скоро состаришься, — перевел на шутливый тон Сергей. А тебе не кажется, что нам пора идти на завтрак?
— Когда, кажется — креститься надо! — подхватил Андрей шутливый тон и резко встал на корточки, Сергей оказался у него как на лошадке. — А теперь поехали! — он легко с корточек поднялся на ноги и понес Сергея вприпрыжку по кругу. Потом обессиленные они упали, долго лежали и смеялись. Андрей не мог успокоиться от смеха.
— Ешь молча, а то подавишься, кто будет мне делать массаж? — Сергей посмотрел на Андрея и сам чуть не подавился от смеха, который вырвался у него.
— Ты тоже хорош! Кстати нам бы надо позвонить ребятам — узнать звонили нам и что передавали. — Я думаю, мы позвоним им вечером, все узнаем, а сейчас нам лучше поторопиться иначе опоздаем как вчера!
— Ok, хорошо, я тогда побегу сейчас в номер мне надо погладить еще шорты, а ты доедай, — Андрей уже почти встал, вытирая салфеткой губы.
— Я их уже погладил. — Спокойно произнес Сергей.
— Как? Когда?
— Вчера, когда ты уже уснул. — Андрей медленно опустился в кресло и пристально стал смотреть на Сергея.
— Я что-то сделал не то?
— Почему же?! Я просто удивлен такой новостью. Мне приятно, спасибо. — Усаживаясь обратно за столом, для продолжения трапезы, сказал Андрей.
— Ну, скажем, мне не очень это было трудно, к тому же я гладил и себе! — Сергей улыбался, но было видно, что он наслаждался тем, что сделал.
— Лучше уточни, когда надо заправить акваланг.
— Я уже уточнил! — с нескрываемой гордостью за себя, сдержано, сказал Андрей.
Выпили кофе. Погода стояла теплая, они не спешили, хотя опоздать, все равно, что не уехать. Туда ходит один автобус утром, он же возвращается поздно вечером. Они прибавили шаг, как только увидели автобус.
09 июля 2001 г.

Медведь. Глава вторая. Ревность

Глава вторая. Ревность

— Нет, но они опять вместе! — визжала Ирка, Макс шел рядом и только улыбался, — вы представьте, они все время вместе, а главное в номере поселились вдвоем!
— Да ладно тебе! — получается из твоих выводов, что все мужики, проживающие в гостиницах вдвоем — гомосеки! — он снова улыбнулся и затянулся, выпуская дым, продолжил. — Нормальные парни, с вами девками на самом деле с ума сойдешь от вашей болтовни.
— А что тебе моя болтовня не нравится? — пролепетала Ирка и понуро посмотрела на Макса.
— Да незачем обсуждать то, что не касается тебя! Сплетнями это называется, — он обнял ее, затушил сигарету. Они еще долго целовались, гуляли потом пошли в номер.
Макс не спал, он услышал тихое сопение Ирины. Конечно, он любил ее, но в ней раздражало ее вездесущность. «Для чего ей отношения Сергея и Медведя», — подумал Макс. Однако, эта мысль не давала покоя и ему: он не первый раз видел, их вместе, — «Сергей такой стройный красивый парень и девчата всегда возле него, а он все больше с парнями. Нет, конечно, в тренажерном и в сауне не будешь с бабами, но кино, театр, разве нельзя сходить с какой-нибудь девушкой, он все время с Медведем и этот тоже бугай, всегда так, и норовит быть возле Сергея, а ну их». Он повернулся, закурил сигарету, включил бра и стал читать недочитанную книгу. «Может и во мне есть, что-то от голубизны…» Он отмахнулся от этой мысли, повернулся на бок и стал думать о том, как завтра проведет время. Ему еще нужно было купить некоторые вещи, домашние просили.
Утром Ирина, приготовила кофе, сделала заказ в номер и пошла в душ. Макс уже не спал, но не хотел вставать, он не открыл глаза, когда Ирина поцеловала его. Они уже знакомы шесть лет с самого детства. Вместе учились в школе, вместе потом в ВУЗ поступили. Теперь вместе учатся в аспирантуре, на одной работе. Работают, все хорошо, но что-то не дает покоя Максу в последние дни. Он опят вспомнил о разговоре про Медведя и Сергея. Ему стало муторно на душе. Вдруг он представил как Сергей…, да даже думать не хотелось на эту тему. Он не открывая глаз, потянулся за сигаретами и обронил, стоявший на тумбочке стакан, вспомнил, что вчера принес его, чтобы выпить, да так и не выпил, заговорились, он уснул. Вода разлилась по всему коврику и почти сразу впиталась. Все что-то не так…
— Макс, ты проснулся! — Вот и хорошо сейчас пить кофе будем. В это время постучали. — Да, кто там? — прозвенела Ирина.
— Я открою, — накидывая халат, сказал Макс.
— Good afternoon! — подчеркнуто вежливо сказал молодой человек, еще не успев войти в номер, Макс как-то даже одернулся, когда увидел его — этот был просто как из сказки: высокий стройный красивый в черно-блестящем костюме и смотрел на Макса испытывающим взглядом.
— Проходите. — Грубо произнес Макс, на чисто английском языке, он терпеть не мог американский. — Оставьте, я все сам сделаю дальше! — Макс достал какую-то металлическую монету, не разобрал какая, сделал жест показывающий, что он готов закрыть за ним дверь. Прислуга не торопился уходить, так же улыбаясь, протянул Максу конверт.
— Что это? — удивленным тоном спросил Макс.
— Это Вам — с неисчезающей улыбкой на американском диалекте произнес молодой человек и направился к выходу.
— Что это? — подошла Ирина к Максу.
— Сейчас прочитаем.
Он вскрыл конверт и достал лист, написанный от руки: «Мы уезжаем на три дня к океану и просим зайти к нам в номер завтра в 23 часа, так как будут звонить из Москвы, сказать им, что все хорошо, что мы сами им перезвоним, по приезду. Спасибо! Сергей и Андрей».
— Голубочки — к океану! — улыбаясь, сказала Ирина. Макс тоже улыбнулся, но внутри у него, было натянуто и не по себе. Ирина была уже на третьем месяце, они только перед отъездом узнали, он не стал ее тревожить и омрачать. Если бы не это обстоятельство он, скорее всего, парировал бы ей типа: «Не твое дело и не лезь!»
— Перестань, — мягко сказал он, обнял жену, направился в комнату вместе с ней.
— Надеюсь, ты у меня не гей? — опять с иронией спросила Ира.
— Это поменяло бы наши отношения? — Сам, не ожидая такого ответа, сказал Макс.
— Ты что? — нахмурилась Ира.
— А ничего, — не стерпел Макс и немного обиженным голосом продолжил, — разве это от человека зависит, какая у него ориентация? Ты же взрослая и образованная женщина, понимаешь, что ни Медведь, ни Сергей не отличаются плохими качествами воспитания. Ни тот, ни другой даже не курят! Уже не говорю, что они наверно никогда не нюхали и не пробовали каких-либо наркотиков и распутной их жизнь не назовешь. Подумаешь ходят в кино или в театр, — вспомнил ночные размышления, Макс, — в тренажерные залы их ни кто не гоняет! Да ты посмотри на них внимательно! Даже если кто-то из них гей, то, что в этом плохого?
— Да то, что это противоестественно! — Выпалила Ирина, которая все это время не могла вставить даже слово, в то время когда не говорил, а просто стрелял словами Макс. — Так, давай завтракать, еще не хватала нам ссориться из-за чужой жизни! Они взрослые люди и пускай живут, как знают.
— Да пойдем, — еле-еле сказала Ирина. Они молча ели и ни кто не собирался нарушать эту тишину. Макс, почему-то думал о прислуге. Он не мог отогнать эту мысль. Вовсе не думал, что он может с ним взять и заняться сексом, однако внешний вид просто шокировал Макса. Ирина пила кофе и думала, что надо бы написать письмо домой, Вера просила ее навестить здесь в Америке в их городе знакомую. Макс посмотрел на Ирину, протянув руку, погладил ее нежно по головке. Она была маленькая и хрупкая, однако, всегда бойкой и в тоже время справедливой. «Почему же она накинулась на Сергея и Андрея?» — этот вопрос не давал покоя Максу, вдруг его осенило. «А не ревнует ли она его к Сергею или Андрею?» Он даже поперхнулся.
— Ты…, — он хотел спросить ее об этом, но остановился, а, что если это на подсознании.
— Что?
— Нет ничего, я хотел сказать, что ты должна теплее одеться, так как вечером может быть прохладно, если мы гулять, намерены допоздна.
— Да, допоздна, а звонок, ты забыл? — Немного обиженно произнесла Ира и встала из-за стола.
— Всякое бывает, мы тоже можем уехать и их попросить что-нибудь! — с улыбкой сказал Макс. Ревность — это основное, что сидело в Ирине, когда она раздражалась по отношению к Сергею и Андрею, инстинктивно от рождающихся чувств материнства. Он понимал, она сама не подозревает все это. Себя он умеет вести, чтобы маленькое создание, которое скоро, он очень ждал этого момента, родит ему сына или дочь, не волновалась и была радостной. Позавтракав, они пошли гулять.
17 июня 2001 г.